Наука и будущее Украины

Loktev.JPG.pagespeed.ce.nYC33-uPFrЛоктев Вадим Михайлович,
академик Национальной академии наук Украины, физик-теоретик
vloktev@bitp.kiev.ua

 

Эту статью я задумал и пишу в сентябре 2007 года – в период апогея избирательной кампании в Верховную Раду Украины. В эти дни все телевизионные каналы, и вообще все СМИ широко освещают предвыборные обещания различных политических партий и блоков. Конечно, это лишь пропаганда и агитация, которым верить трудно, а на самом деле – невозможно. Но на эмоциональном уровне хотелось, чтобы что-то изменилось.

Хотя выборы внеочередные и, я уверен, по их полной легитимности могут быть определенные юридические вопросы, они безусловно являются  очень и очень симптоматическими и символическими. Может, именно из них – хочется верить – начнется новый этап развития нашей Родины, которая, как во время фазовых превращений, все еще “флуктуюет” между своим старым (я бы даже назвал его, “советско-кучмовским”) по состоянию и какой-то новой фазой , которая никак не может родиться и стабилизироваться. Это, в свою очередь, свидетельствует, что мы, по большому счету, все еще находимся в старом по времени периоде своего развития.

Так, ХХ-й век уже достаточно давно начался, а независимая Украина вообще стала совершеннолетней. Однако, на мой взгляд, мы никак не можем войти в свою новую эру, по-настоящему новое тысячелетие. И нельзя избавиться от вопросов типа, а что принесли нам, нашей науке эти бурные годы – годы независимости, года самостоятельности? С другой стороны, необходимо понять, имеем ли мы перспективы как высокоразвитое научное государство? Вот вопросы, которые хотелось бы обсудить, без лишнего статистического анализа, опираясь исключительно на свой (в принципе, не так уж велик) собственный опыт, личные наблюдения и, в большей степени, интуитивные соображения профессионала-ученого, а точнее – физика-теоретика.

Развал Советского Союза и фактические попытки правящей элиты изменить общественно-политический строй в сторону либерализации и свободного рынка, самоустранение государственных учреждений и самого государства из многих отраслей хозяйственной деятельности привели к резкому ослаблению украинской науки. Надо отметить, что аналогичная картина упадка характерна для всего постсоветского пространства. Прежде всего, полностью прекратила свое существование практически вся так называемая отраслевая наука. Один за другим исчезли многие из институтов, которые благодаря бюджетным средствам обслуживали целые отрасли промышленности и различные отрасли народного хозяйства. Они упали (иногда вместе с “своими” министерствами), потому что их, образно говоря, сняли с бюджетной иглы, а на другую, созданную приватизированными предприятиями, в которые превратились подавляющее большинство советских заводов, а не пересадили.

В определенной степени такая же участь постигла и Академию наук УССР (ныне – Национальная академия наук (НАН) Украины). Для нее наступили тяжелые времена. Кто на нее только не замахивался? В первую очередь, высокопоставленные чиновники-реформаторы, которые, иногда даже не догадываясь, выполняли чей-то бездумный приказ все перестроить, перекроить, уничтожить дотла все структуры советской поры. Мы не раз слышали: «Академия наук – это последняя бюрократическая структура, оставшаяся в свободной Украине от коммунизма! Ей – Академии – не место в государственном научном устройстве».

Не будет большим преувеличением утверждать, что это один из расхожих и популярных в некоторых кругах лозунгов практически всех лет независимости. Другой анти-академический тезис: “В США, да и во всем цивилизованном мире, в частности, в подавляющему большинству стран Европы; нет Академии как государственной структуры типа министерства или ведомства, а наука, тем не менее, там процветает. Нам надо приблизить нашу науку к передовым странам, освободив ее от этой архаичной структуры.

В борьбе якобы за науку, а фактически – против Академии, использовался и до сих пор часто упоминается еще один “весомый” аргумент со ссылкой на опыт развитых государств мира: «На Западе все исследовательские учреждения находятся внутри университетов, и, таким образом, академическая наука слита с высшей школой. Нам тоже надо воспользоваться таким опытом и “раздать” научно-исследовательские академические институты университетам».

К упомянутым голосов присоединился хор дружественных в этом вопросе многочисленных общественных академий, которые в большом количестве появились в Советском Союзе в период перестройки и организаторы которых предлагали эти общества, или клубы по интересам, в качестве альтернативы НАН Украины. Они провоцировали общественное сознание через СМИ к ликвидации НАН как отдельной государственной структуры.

К счастью, исчезновение СССР не привело к автоматической дезинтеграции в Украине Академии наук, ибо последняя в своем статусе существовала и в УССР. Однако жизнь требовала некоторой реорганизации и была проведена необходимая работа по составлению нового Устава и переименованию Академии, а также приспособлению ее к новым “внешним” условиям. Все это легло на плечи Президиума НАН Украины и ее президента Бориса Евгеньевича Патона, которые вместе успешно справились с этой задачей.

Сохранению и укреплению Академии способствовало, думаю, и ее региональный устройство. Своевременное создание Северо-Восточного, а затем и Западного, Южного, Крымского, Донецкого и Приднепровского научных центров устранило весьма опасную для страны чрезмерную концентрацию науки в одном-двух местах. Более того, региональная наука, развивается далеко от активных в политическом аспекте центральных территорий, оказывается более устойчивой к движущим тенденциям переходного периода в стране.

Итак, можно надеяться, что НАН Украины уже прошла крайне опасный рубеж, выжила, укрепилась. Период выживания, кажется, закончился, и необходимо вырабатывать стратегию ее оптимального функционирования в сложившихся условиях. Какие они будут в ближайшие годы, особенно после внеочередных выборов в Верховную Раду Украины, предсказать очень трудно, поскольку неизвестна общенаучная, а главное – единственная и признана всеми политическими кругами, концепция развития нашей страны хотя бы на ближайшую перспективу. Несмотря на определенную неопределенность, попробую прочертить некоторые общие контуры, которые, на мой взгляд, все же можно отследить.

Скорее всего, экономически слабое пусть и демократическое государство не требует большой науки. Наука поддерживается и находится на должном уровне или в экономически сильном государстве, где вслед за К. Марксом играет роль непосредственной производительной силы, или в тоталитарном государстве с амбициозными стремлениями ее руководства, когда оно независимо от стоимости и необходимых ресурсов может консолидировать и направить силы общества на выполнение некоторых высокотехнологичных (прежде всего, имеющих отношение к армии) проблем, не заботясь при этом о достойном уровне жизни основных слоев населения. Именно такой был Советский Союз вообще и Советская Украина в частности, сейчас наиболее ярким представителем подобной страны является Китай.

Могу привести слова одного из известных в прошлом политиков: “социализм – это наиболее быстрый и дешевый способ индустриализации слабо развитых стран”, с которыми нельзя не согласиться. Если отнестись к этой фразе как метафорической, легко понять, что она содержит в себе формулу необходимости пристального государственного контроля за экономическим процессом в развивающихся странах которые  стремятся как можно быстрее преодолеть научно-техническую отсталость. Собственно, такой путь мы уже пережили, но дальше …

Считаю, что в украинской науки, как когда-то в царской России, две беды – но не дураки и дороги, о чем впрочем можно спорить, а очень слабая финансовая поддержка и большая текучесть квалифицированных кадров. Последнее, вне всяких сомнений, является следствием первого, но “утечка мозгов” возникла и продолжается не только по причине недостаточного финансирования науки как сферы профессиональной деятельности (низкая зарплата основного и вспомогательного персонала, большие трудности по приобретению новых приборов, а также материалов для исследований, плохое обеспечение научных кадров жильем, которое могло бы способствовать их работе именно в отечественных лабораториях и т.д.). Есть еще одна сторона проблемы, о котором так часто упоминают в комментариях, а именно: несмотря на все остальное, это немалая привлекательность западного образа жизни с его возможностью беспрепятственного передвижения из страны в страну для работы и проживания, приобщение к высокой культуре и уровню западных стандартов.

Сейчас поток ученых все еще продолжается в одну сторону – из Украины, причем его направления охватывают практически все цивилизованные страны, где есть наука. Не секрет, что обратной  поток, как и в физических системах, может родиться только при условии выравнивания некоторых “термодинамических потенциалов”, роли которых играют уровне жизни ученых в нашей стране и на Западе. Однако оно в ближайшие десятилетия, думаю, практически невозможно. Из этого следует несколько печальный вывод, что утечка молодых талантливых ученых продлится еще долгое время. Чем его можно было бы хотя бы уменьшить?

Во-первых, у этого процесса должно быть и есть некоторая саморегуляция, поскольку количество вакантных мест для ученых не безгранична, они заполняются претендентами из многих стран, а кроме того, идет постепенное уменьшение финансирования (однако не такое уж и значительное) некоторых направлений науки в связи с прекращением холодной войны. Именно поэтому молодые ученые Украины ищут и находят себе места для работы в других странах (Бразилия, Тайвань, Южная Корея, Южная Африка и т.д.), где уровень жизни и науки не самой, но они нужны, а их труд оплачивается все же гораздо лучше, чем у нас. Поэтому, в первую очередь, мы должны выровнять условия жизни и работы ученых хотя бы с этими странами.

Процесс утечки мозга мог бы также существенно или частично быть сокращен, если бы в Украине повысился престиж науки и научной деятельности в целом за счет их востребования народным хозяйством. В этом случае, уверен, присущее почти любом украинском чувство патриотизма могло бы остановить многих. Известно, что в первые послевоенные десять-пятнадцать лет в Соединенные Штаты Америки переехало много высоко-квалифицированных европейских ученых, которые соблазнились высокой заработной платой за океаном и лучшыми возможностями для научных исследований. Поехали, разумеется, далеко не все, но разница в пользу американской науки, возникла тогда, сохраняется до сих пор.

Я лично не раз обсуждал эту проблему с коллегами из европейских научных институтов и университетов и выяснил, что даже там для многих ученых такой переезд был и остается невозможным с чисто моральных причин – слишком разный менталитет у европейцев и американцев и большое желание оставлять свою Родину отсутствует. А вот переезд из одной европейской страны в другую происходит намного легче и проще – практически нет психологического барьера и культуры разных стран, а иногда и языки достаточно близки.

Для украинцев подобный барьер еще высшый в результате довольно долгой изолированности людей, родившихся и живущих в Советском Союзе, от Запада. Причем он несколько возрастает от западной границы Украины до восточной. Еще один фактор, который может сработать, это более высокий психологический барьер для отъезда для молодежи из провинции, где, как уже упоминалось, несколько меньше непосредственной информации о преимуществах Запада или связей с ним. Это же наблюдается и в России, где студенты московских и питерских вузов уже с первых курсов настроены на отъезд за границу сразу после окончания учебы, а с периферийных вузов такого оттока почти нет. У нас соответствующая тенденция прослеживается в Киеве и Харькове. В этом отношении, мне кажется, намного возрастает роль региональных центров, которые должны стать, если не основным, то гораздо более заметным поставщиком новых знаний в Украине. При этом, тем ученым – и в центре, и в регионах, кто хочет жить и работать в науке в Украине, крайне необходимо дать ощущение перспективы, или уверенности в том, что фундаментальная наука необходима их родной стране.

Конечно, даже когда руководство государства изменит в ближайшее время свое отношение к науке и какой бы ни была государственная политика в отношении научной сферы, наука в Украине не может быть такой, какой была в советский период. Исследования в Украине вряд ли смогут охватывать весь современный научный фронт, как это было раньше, когда и в Союзе вообще, и в Украине в частности научные направления охватывали практически все, что делалось в мире. Отсюда становится очевидной исключительная роль в новых условиях Национальной академии – оптимальный отбор научных направлений, требующих поддержки. Мы уже имеем соответствующую структуру – Государственный фонд фундаментальных исследований, который призван преследовать именно эти цели. В России создан Фонд поддержки научных школ, и мне кажется, что это также хороший пример для подражания. При дефиците финансирования упомянутые фонды сами по себе в условиях открытости и прозрачности конкурсов будут способствовать отбору и, соответственно, поддержке сильных и наиболее конкурентоспособных отечественных исследований.

Другая возможная форма перестройки украинской науки по сравнению с советской заключается в том, что вряд ли Украина может (и сможет) позволить себе дорогостоящие проекты – например, строительство крупных ускорителей элементарных частиц или ионов, телескопов или источников синхротронного излучения и т.д., каждый из которых стоит много сотен миллионов долларов. Каждый из таких приборов не всегда под силу даже мощным государствам, поэтому чаще гигантские проекты выполняются силами нескольких стран. Построенные установки передаются в управление специально созданным международным комитетам для организации совместных исследований или во временное пользование любым исследователям, которые подали заявку и прошли конкурсный отбор. Скорее всего, Украина в ближайшем будущем не будет строить подобные крупные исследовательские машины, однако, безусловно, может принимать участие в строительстве где-то “на стороне”. И такие примеры есть – это участие киевских и харьковских физиков-ядерщиков в разработке и установлении уникального измерительного оборудования на Супермощном коллайдере в ЦЕРНе (Женева). Вообще же будущее за центрами коллективного пользования, которые уже существуют в НАН Украины, но еще не получили статус международных.

В то же время НАН Украины уже входит на паритетных началах в несколько европейских межгосударственных лабораторий, но подобные положительные примеры не столь многочисленны, как хотелось бы. При этом поездки ученых за границу для работы в международных научных центрах – это уже не случайные визиты по отдельным приглашениям, а регулярные исследования по совместным программам.

За последние десятилетия украинская физика, положение дел в которой мне известно лучше, потеряла примерно до 15% научных кадров – часть перешла в бизнес, но большинство отбыла за границу. Надо признать, эти потери ощутимы, особенно если учесть возраст ученых, покинувших наши институты. В них произошло неестественное, но существенное старение научных кадров, которое является ни чем иным, как отражением процессов, происходящих в Украине в целом и о которых говорилось выше.

При этом молодежь, вообще говоря, не потеряла интереса к научной работе и идет на естественные факультеты, но после завершения обучения, узнав о состоянии дел и своих перспективах, не демонстрирует большого желания работать в науке. А если и начинает свой научный путь, то удержать ее на нем становится все труднее. Она выталкивается из науке чаще всего после изменения семейного состояния и появления ряда бытовых проблем, решить которые, работая в науке или, что эквивалентно, в образовании, фактически не удается.

Какое же может быть будущее у науки в Украине?

Ответ напрямую зависит от экономического и политического развития страны. Все годы независимости политическая элита не могла твердо решить, каким путем должна двигаться Украина – через любые либеральные реформы, имея в виду наиболее развитые страны Запада и Востока, или же с помощю более или менее большого процента присутствия государства в ВВП. Я не политик и не экономист, но не могу избавиться от ощущения, что стартовые условия для Украины и особенности ее исторического развития не позволяют выбирать для нее исключительно либеральный путь к цели, которая сама по себе очевидна и благородна. Никто не возражал бы, чтобы Украина стала такой же высокоразвитым и демократическим государством, как, например, Англия, США или Япония. Однако я глубоко убежден, что простая и практически неограниченная либеризация экономики автоматически не обеспечивает желаемой цели, а ведет туда, где мы и оказались – к государству с большой теневой экономикой, раздутым и довольно сильно коррумпированным бюрократическим аппаратом, всесилием олигархических структур и нищетой большинства населения.

Наука, как собственно и образование, выпали из поля зрения руководящих государственных органов, которые за годы независимости так и не смогли понять, что делать с высоко образованной частью народа и как ее использовать на благо общества.
Украина – большая восточно-европейская страна, имеет удобное географическое расположение, которое по сути является промежуточным между экономически развитой Западной Европой и Востоком, представленным гигантской Россией с ее неисчерпаемым сырьевым богатством.

Наука та майбутнє України