Постиндустриальное развитие: быть в Украине “диктатуре разума”, или будем жить на “корабле дураков”?

В последнее время в отдельных публикациях появились утверждения, что нынешний финансово-экономический кризис обусловлен необоснованностью такого пути развития, как постиндустриальный (его еще определяют инновационным, инвестиционно-инновационным или экономикой знаний). Попробуем определить – действительно ли это так, или причины кризиса носят несколько иной характер. А также рассмотрим суть и перспективы этого развития для Украины.

Как известно, кризис зародился в одном из мировых финансовых центров – в США, где реальный сектор экономики имел достаточно высокий инновационный потенциал. Но в последние годы, по данным статистики, реальный сектор экономики в общей структуре ВВП США начал терять свои позиции и сейчас составляет примерно 20% (см., например, Р. Василишин “Братство “конца”. Конец”, “Зеркало недели” № 44 от 22.11.2008 г.). Все остальное по своей сути является своеобразным “МММ” мирового масштаба на основе того, что согласно известной мировой договоренности доллар США начал выполнять функции одной из основных валют финансового сектора для внешнеэкономической деятельности разных стран.

Сначала финансовый сектор мировой экономики создавался на основе и для развития ее реального сектора: для обеспечения непрерывности процесса производства материальных благ, для поддержания связей “производство-потребление”, “сбережения-инвестиции” и др. Но наряду с обеспечением реального сектора экономики в финансовом секторе зародились и начали активно развиваться (особенно за последние 15 лет) спекулятивные механизмы создания финансовых активов отдельно от реального сектора экономики.

В конце концов спекулятивные сегменты начали доминировать над другими составляющими финансового сектора, отвлекая значительную часть финансовых активов с реального сектора экономики. Под влиянием этих факторов мировая экономика начала напоминать перевернутую пирамиду: над малой основой ее реального сектора (где в основном и реализуются инновационные процессы) нависает значительно больший финансовый сектор с собственными механизмами производства финансовых активов и с большим риском возникновения и хлопки так называемых спекулятивных “пузырей” ( “bubbles”) на различных мировых рынках активов. Для сравнения: если ВОВ США составляет примерно $13,8 трл (Реальный сектор экономики примерно 20%), то объем мирового рынка производных инструментов CDS около $ 60 трлн., а рынка директив около $ 1500 трлн. (см. В. Бутко “Фондовый рынок упал на дно и начал копать”, “Киевский телеграф» от 13-19.02.2009 г.).

Глобальный характер фондовых рынков является сильной стороной мировой экономики в условиях ее устойчивого роста. Но в последнее время (из-за доминирования спекулятивных механизмов в финансовом секторе) сложилась парадоксальная ситуация – при количественном избытке финансовых активов начала ощущаться их нехватка в реальном секторе экономики и замедление темпов ее роста.

В результате действия такого замедления, как отрицательной обратной связи, уже в финансовом секторе со второй половины 2007 года начала нарастать неустойчивость, возникло напряжение в банковской сфере и на фондовых рынках. А к концу 2008 года эти неустойчивость и напряжения переросли уже в кризисные явления всей мировой экономической системы с соответствующими негативными последствиями для ее участников.

Анализ причин кризиса указывает на то, что несовершенной оказалась идеология так называемого либерального монетаризма (неважно каким образом заработанные деньги – главное чтобы их было много), а процессы постиндустриального (инновационного) развития не имеют никакого отношения к этим причинам.

Как отмечает А. Леонтьев (см. “Америка поможет Пинзенику”, “2000” от 21.11.2008 гг.): “Кризис – это результат длительной, непрерывной индукции потребления путем бесконтрольной          накачки потребительской сферы пустыми кредитам. Производство новых финансовых ресурсов – это по сути строительство бумажных пирамид со всякого рода ценных бумаг, которые оказались не очень ценными “.

Другое дело, что отток финансовых активов с реального сектора экономики негативно отражается и на активности инновационных процессов по тем или иным направлениям постиндустриального развития. Как отмечает директор Института экономики и прогнозирования НАН Украины академик В. Геец (см. “Никто не знает, что с нашими валютными резервами”, “2000” от 23.01.2009 г.) – инновационный потенциал экономики США начал терять свои позиции по сравнению с другими регионами мира.

Теперь о сути и перспективах постиндустриального развития Украины. Основным условием перехода к постиндустриальному развитию (если исходить из определения, которое дал капиталу К. Маркс, то это не вещь, а производственные отношения характерны для определенной исторической формации общества) является осознание и признание обществом результатов интеллектуального труда, в первую очередь результатов научной и научно технической деятельности как ведущей составляющей в общей структуре капитала, направленной на решение тех или иных социально-экономических задач. Как известно, развитие любого сообщества людей (государства) базируется на трех китах:

  1. на возможностях окружающей среды – как в виде разнообразных природных ресурсов: органических, минеральных, энергетических и др., так и в виде различных явлений: климатических, различного рода излучений, колебаний, воздушных и водных потоков и др.
  2. на возможностях материальной базы систем жизнеобеспечения и производства, сложившейся с помощю предыдущих поколениий людей этого общества.
  3. на возможностях трудоспособных членов этого общества, которые способны эффективно использовать первую возможность через инновационное развитие другой.

Конечно, главным фактором для эффективного использования этих возможностей является знание людей о природных ресурсах и явлениях (не только полезных для людей, но и тех, которые негативно влияют на их жизнедеятельность), а также знания людей о себе, что изначально коллективно обеспечивают свою жизнедеятельность в составе того или иного сообщества.

Очевидно, что те закономерности, которые человечество открыло, открывает и будет открывать при изучении возможностей природной среды, имеют более стабильный и универсальный характер (законы Ома и Аристотеля, как говорят, и в Африке – законы), в отличие от норм, правил или законов, по которым люди организуют свои сообщества. Как “писаных”, принятые соответствующими законодательными органами и имеют юридический статус с обязательным выполнением на том или ином территориальном образовании: государственном или международном, так и “неписаных”: национально-культурных, общинно-местных, религиозных и других традиций и обычаев. Или по современному определению – законов формирования и развития институциональной среды.

Экономические и инновационные процессы базируются как на законах окружающей природной среды, а точнее на адекватной эффективности их применения при использовании того, что дала природа для обеспечения нашей жизнедеятельности, так и зависят от формы самоорганизации и общего уровня развития людей в том или ином обществе.

И в этом общем, взаимосвязанном и динамично меняющемся процессе форма самоорганизации людей, уровень развития и морально-психологическая мотивация трудоспособной их части играют определяющую роль для более эффективного, с экономической и инновационной точки зрения, использования всего того, что дала нам природа, преобразованного через соответствующие производственные и другие сферы деятельности в полезную и удобную для использования форму.

Именно оптимальное сочетание этих трех основных факторов: форма самоорганизации людей, уровень развития и морально-психологическая мотивация трудоспособной их части позволяет организовать как собственное эффективное жизнеобеспечения, так и для будущих поколений (совокупность этих факторов известный политолог из США Ф. Фукуяма предложил определять как человеческий капитал той или иной общности людей).

В качестве подтверждения этого вывода можно привести опыт Германии и Японии до Второй мировой войны и после. В первом случае, при достаточно высоком уровне самоорганизации и развития, морально-психологическая мотивация “покорить весь мир” привела эти государства к катастрофе. Во втором – мотивация их граждан на эффективное саморазвитие позволила не только преодолеть последствия поражения, но и войти в число лидеров мировой экономики.

Как показывает анализ их развития, а также других лидеров мировой экономики, основой для формирования морально-психологической мотивации трудоспособных граждан в этих государствах, является то, что определяется как “демократизация собственности” (см. А. Гальчинский, “Демократизация собственности”, “Зеркало недели “№22 от 11.06.2005 г.).

К сожалению мы в Украине по большому счету ничего не сделали для формирования аналогичной мотивации в ее трудоспособных граждан – как известно при рыночных реформах использовались механизмы, способствующие так называемой олигархической концентрации капитала на основе приоритета материальных и финансовых активов. Несмотря на все заявки и обещания разных политиков о инвестиционно-инновационном развитии или про инновационный прорыв, в Украине всего 3% экономики базируется на объектах интеллектуальной собственности (в ведущих странах Евросоюза 60-65% – см. А. Скрыпник, А. Сова “Патент на сало”, “Зеркало недели” №4 от 07.02.2009 г.).

А инновационная деятельность, как основа постиндустриального развития (соответствующий закон принят еще в 2000 году), и ее приоритетные направления отсутствуют в статистических справочниках кодов на виды деятельности в Украине. То есть, отсутствует механизм для накопления статистической информации, необходимой как для принятия соответствующих управленческих решений, так и для контроля их выполнения. Поэтому все рассуждения относительно инновационного или постиндустриального развития Украины – это пока что “разговоры на свободную тему”.

В качестве такой “беседы на свободную тему” имеет смысл выразить мнения представителей двух правительств (как они заявляют, сторонников инновационного развития): действующего – министра экономики Б. Данилишина и оппозиционного – народного депутата Н. Азарова по поводу использования такого важного природного ресурса, как угля. Первый (см. “Экономика Украины: жизнь после кризиса”, “Зеркало недели” №1 от 17.01.2009 г.), ссылаясь на опыт ЮАР и Китая, предлагает получать из угля газ и жидкое моторное топливо. Второй заявляет (на телепередачи “Свобода на Интере”): дорого и по этой причине в свое время закрыли действующую на территории Украины станцию ​​подземной газификации угля. Попробуем разобраться – кто прав?

Действительно, если провести элементарные расчеты, то дешевле добывать природный газ и получать моторное топливо из нефти. Получается, что прав представитель оппозиционного правительства, народный депутат Николай Азаров. Но не будем спешить – в ЮАР (а также в Китае) по какой-то причине процессы термохимической переработки угля не прекращаются, а развиваются. Следует отметить, что процессы газификации и пиролеза угля известны давно, широко использовались в первой половине прошлого века и инновационными их считать сложно.

Например, в СССР работало около 2500 наземных газификаторов угля и ряд станций подземной газификации, в том числе и на территории Украины, а в Узбекистане, при научном сопровождении специалистами Института горного дела им. Сочинского, такая станция действовала до недавнего времени, а возможно работает и сейчас.

Инновационной технологии SASOL (которая была впервые разработана и внедрена в ЮАР) считается по той причине, что на ее основе организовано получение не только газа и жидкого топлива, а целого ряда высоколиквидной продукции (более ста видов), суммарная стоимость которого существенно выше, чем затраты на добычу угля и его комплексную переработку (а именно так необходимо называть этот процесс). Обычно такая комплексная переработка угля требует больше инвестиций, чем организация монопроцесив газификации или пролезу угля, зато экономический эффект и перспектива для угледобывающей отрасли и экономики Украины в целом выше!

Но как показывает вышеизложенная заочная дискуссия, мы не только не готовы к практической реализации таких масштабных процессов, но и к теоретическому их осознанию. А в Африке поняли (в отличие от нас в Украине), что быть бедными и делать дешевые вещи – недопустимая роскошь. Очевидно, поэтому и приглашают представителей ЮАР на саммиты так называемой “двадцатки” для участия в обсуждении механизмов по выходе из нынешнего финансово-экономического кризиса.

Ну а мы предлагаем или не совсем то, что нужно, или совсем не то, что нужно – вопреки опыту развитых стран, предлагать в Украине развивать инновационные процессы без поддержки и преференций со стороны государства – а как тогда отвлечь финансовые инвестиции с спекулятивного сегмента финансового сектора, если нет “пряника”, а “кнутом” нельзя? Или “выплескиваем ребенка вместе с мыльной водой”.

Но что интересно, в ЮАР для комплексной переработки угля было использовано то, что в ст. 3 Закона Украины “Об инвестиционной деятельности” (в этой статье сформировано понятие инновационной деятельности как одной из форм инвестиционной) определяется “прогрессивным межотраслевым структурным сдвигом”. Еще в СССР было много нареканий на ведомственные барьеры, которые мешали эффективно внедрять передовые конструкторские или технологические разработки, например, авиапромышленности в других отраслях – в энергетике, для выпуска автомобилей, железнодорожного транспорта, сельскохозяйственной техники и т. д.

Сейчас это особенно важно, так как большинство современных научных открытий и изобретений, имеющих мировое значение, получают в так называемом междисциплинарном пространстве. В частности это подтверждается и в Украине совместными научными работами и достижениями микробиологов, химиков и физиков.

И как показывает практика, организация высокотехнологичных эффективных производств требует согласованного кооперационно-кооперативной взаимосвязи участников из разных отраслей производства и сфер деятельности. А современное понимание сути инновационной деятельности определяется не как коммерциализация результатов интеллектуальной деятельности (как это изложено в законе Украины “Об инновационной деятельности”), а как комплексный вид деятельности, который объединяет в себе результаты других различных видов деятельности в рамках конкретного инновационного процесса.

Как это реализуется в Украине на практике рассмотрим на следующем примере. В своем интервью известный конструктор авиационных двигателей Ф. Муравченко (см. “Кто к кому не должен войти?” В “2000” от 06.02.2009 г..) о причинах выхода КБ “Ивченко-Прогресс” из состава госконцерна “Авиация Украины “отмечает, что попытки слить воедино предприятия, которые выполняют различные функции, ничем хорошим не заканчиваются. Но в этом же интервью он сообщает, что в КБ “Ивченко-Прогресс” сформировано 450 кооперационных связей с различными российскими предприятиями.

О чем это говорит? По всей вероятности в организационно-правовой базе создания госконцерна “Авиация Украины” объединяющий фактор формировался на основе материальных и финансовых активов участников, без учета интеллектуального потенциала КБ “Ивченко-Прогресс” по принципу – вы думайте, создавайте интеллектуальный продукт, а мы будем управлять и за вас решать. Что в конечном счете и определило выход КБ из состава госконцерна.

К сожалению у нас с первых дней перехода на рыночные отношения сложилась практика (в том числе и при приватизации государственного имущества): материальные и финансовые активы – это активы, а интеллектуальные активы – это бесплатное приложение к первым (выше уже отмечалось 3% у нас и 60-65% в Евросоюзе). А если бы технологические и другие интеллектуальные активы предприятий Украины (в первую очередь высокотехнологичных) получили надлежащую оценку своего времени и были переданы в виде интеллектуальной собственности в управление соответствующим прикладным институтам и КБ (без права продажи, но с правом получать дивиденды), удалось бы много из них (как тех, так и других) сохранить от разорения и рейдерских атак. К сожалению, поверили в сказку “о фальшивом долларе”, который должен был нас в избытке обеспечить “и мукой, и хлебом”, а он взял и “сбежал” в спекулятивные сегменты финансового рынка и начал там бессмертно “плодиться”. Теперь будем “бороться” с последствиями мирового финансово-экономического кризиса, хотя лично я считаю, что нужно развиваться с учетом его условий: как положительных, так и отрицательных.

Именно благодаря Великой депрессии Ф. Д. Рузвельт получил право провести инвентаризацию финансовых активов банковской системы США, взять их под контроль и заставил “работать” (разделил банки США на коммерческие и инвестиционные) на реализацию различных национальных проектов и программ в отраслевом и региональном исполнении (см. “Реформы: новый подход”, “День” №35 от 28.02.2009 г.). Чем собственно и заложил основу (в том числе и инновационную) экономической мощи США до тех пор, пока новоявленные либералы ее не разрушили.

Виктор Качан,
председатель Совета директоров
    Научно-инвестиционного производственного объединения “Рубикон”